Борис Пастернак (1890-1960)  — писатель, поэт, переводчик, лауреат Нобелевской премии. Был дважды женат, имел двух сыновей — Евгения (в первом браке с Евгенией Лурье) и Леонида (во втором браке с Зинаидой Нейгауз). Имел долгую связь с редактором журнала «Новый мир» Ольгой Ивинской.

Тамара Катаева — работала на радио, в 2007 г. выпустила книгу «Анти-Ахматова», которая буквально взорвала литературное сообщество, вызвав уничижительные статьи в СМИ и проклятия общественности за развенчание мифа о личности Анны Ахматовой. Сама Катаева в разразившемся скандале не участвовала, поэтому многие решили, что она — чья-то литературная маска.

Пока коллеги-журналисты сочиняли мифы о «таинственной» Катаевой, нам удалось с ней связаться, что называется вживую. Тамара Катаева оказалась приятной молодой женщиной с голосом Аллы Демидовой. Беседа была опубликована (см. «С.-И.» № 23, 2007). Теперь, памятуя скандал с первой книгой Катаевой, мы были вправе ожидать столь же бескомпромиссного развенчания и Бориса Пастернака. Но автор на этот раз оказалась милосердной и не осуждает своего героя. А ведь есть за что! Например, из книги «Другой Пастернак» мы узнаем, что:

• поэт был равнодушен к собственным сыновьям;
• разрушил семью своего друга и кумира пианиста Генриха Нейгауза, влюбившись в его супругу;
• страшно ревновал Зинаиду Николаевну, вторую жену, к роману, который случился у нее в 15 лет;
• практически сразу после смерти приемного сына, предоставив жене одной переживать горе, завел страстный роман с "бойкой редакторшей „Нового мира“ Ольгой Ивинской";
• при собственной жене читал стихи, посвященные любовнице;
• „от друзей и жен откупался деньгами“.

Словом, обличать Пастернака пришлось мне, а Тамаре Катаевой — защищать.

Поэт без музы

 — Пастернак — гений. Поэтому ему многое прощается, — Тамара пытается обелить поэта.

 — Но факты не позволяют сделать из него икону. Наш гений далеко не всегда поступал по-мужски, — наступаю я.  — Взять хотя бы историю тюремного заключения Ольги Ивинской, попавшей за решетку отчасти по вине поэта. Пастернак заявляет ее дочери, что с „Лелюшей“ все кончено…

 — Согласна, не очень красивый поступок. Но он жил другими категориями.

 — Ну а покаянные письма, которыми он снабжал общий отдел ЦК КПСС? Их даже Солженицын осудил.

 — Солженицын был борец, а Борис Леонидович — нет. Не все же борцы! Ему бы писать, переводить, видеть свои книжки изданными, иметь своих читателей. Эта премия на него свалилась случайно. Начался скандал — ему не простили публикации романа на Западе, очень некрасиво исключили из Союза писателей, отказывали в работе. Над ним и его близкими нависла угроза нищеты. Он хотел как-то по-житейски разрешить эту ситуацию. И поскольку не желал заниматься этим сам, доверился любовнице — Ивинской. Эти письма появились не без ее нажима — а ей он безоглядно доверял.

 — А как вы оцениваете „коробки из-под ксерокса“ с контрабандными деньгами, которые Пастернаку возили из-за границы?.. Несолидно для писателя такого масштаба держать под кроватью чемоданы с деньгами.

 — Опять же — влияние Ивинской. Если бы эти вопросы решала Зинаида Николаевна, его вторая жена, чемоданов бы не было. Он бы получал гонорары через банк.

 — Еще одна история: родителей не видел 12 лет — они жили в Берлине. Поэту выпала редкая возможность поехать в Париж, от которого до Берлина рукой подать. Но он не навестил родителей. И ведь понимал, что больше за границу его не выпустят…

 — Не дай Бог, чтобы наши дети проехали мимо нас после многих лет разлуки. Но это мы, а это — Пастернак.

 — Имел ли право взрослый мужчина говорить подростку, сыну Ивинской, что им с его мамой надо бы покончить жизнь самоубийством — и таблетки уже припасены. А мальчик уж пусть крутится как-нибудь сам — круглым сиротой.

 — Если бы кто-то из моих знакомых стал выкидывать подобные штучки, я бы его осудила. Но Пастернаку я не судья.

 — Ни жены, ни подруги не стали для него музами, что странно для поэта. Их роли, видимо, ограничивались устройством быта и физиологией?

 — Пастернак действительно очень долго был полон сил и тестостерона — до самой смерти влюблялся, как сбитый с ног гормонами подросток. Специально для молодых читателей я называю его смесью Мика Джаггера и Антонио Бандераса. Да, многие годы личная жизнь Пастернака — это секс и контроль за распределением финансовых потоков между его женщинами.

Кстати:

• За публикацию за границей „Доктора Живаго“ Пастернак мог получать многомиллионные гонорары (в списке мировых бестселлеров в конце 50-х роман потеснил даже набоковскую „Лолиту“), однако от большинства из них „по рекомендации ЦК КПСС“ он отказался.
• Спустя полвека после присуждения Пастернаку Нобелевской премии в печать просочились скандальные обстоятельства ее присуждения. По правилам, роман мог участвовать в конкурсе, если он опубликован на родине кандидата. Но в СССР он был запрещен. И ЦРУ разработало операцию для того, чтобы с помощью британских спецслужб выкрасть рукопись романа, скопировать его и организовать публикацию „Доктора“ на русском языке. Члены шведской Королевской академии были очень удивлены, получив экземпляры русского издания как раз вовремя, чтобы включить Пастернака в список претендентов.

Спид-инфо